16+

Скоро день рождения

СергейCepreu
12 Сен
Владимир Сентябрь
12 Сен  (56)
Ек. Волкова
12 Сен  (33)
alex1985
12 Сен  (30)
Leonsija
14 Сен
АБВ
14 Сен  (45)
Андрей Антипин
14 Сен  (35)
Alik
15 Сен  (66)

Лента новостей RSS

RSS-материал
Последняя новость    С Новым Годом, Стихослов!

МЫ ВАМ РАДЫ!

Очень хочется почитать Ваши стихи и высказать о них мнение. Пожалуйста,
добавьте стих
Хочется пообщаться в блоге и почитать Ваши мысли, пожалуйста,
Или добавьте запись в блоге
Будем рады, если Вы напишете пару комментариев на стихи на сайте.
Вам всего лишь нужно зарегистрироваться
(логин-email-пароль)

Перелёт (12-13)

Автор:
Бусинка

0

   Чем чаще Вы делитесь стихами в соцсетях и блогах, тем больше Вас читают!

 



XII.

Станислав посторонился, и котёнок  вбежал в квартиру. Обошёл прихожую, затем хозяйским шагом отправился в кухню. Лиза немедленно подошла к холодильнику и, открыв его, нашла пакет молока, взяла с сушилки блюдце, нагнулась, слегка покачав пакетом перед  малышом, и спросила:

 - Тебе молока налить?

- Да, немного. Но тёплого. Это тело пока слабенькое.

- Тело? –  удивился Стас.

- Да, пришлось перенестись из погибшего взрослого тела в маленькое, которое было почти рядом.

- Это ты про ту кошку, которую унесла в зубах собака? – девушка уже слегка подогрела молоко и налила из ковшика в блюдечко. Поставив его перед котёнком, она потянулась его погладить.

- Нет, Лохматая, не трогай меня., …пожалуйста, - добавил он.

- Да почему же лохматая?! – возмутилась опять Лиза.

-  Мы не из-за внешнего облика называем тебя Лохматой, - он кивнул, поблагодарив за молоко, полакал немного, облизался и продолжил, - мы вообще иначе всё видим. Ты выглядишь так, что все серые тебя боятся. Потому что знают, что стоит на тебя напасть, как они сразу вылетят из занимаемого тела и будут беспомощны. Но как ты себя при этом поведёшь, не знает никто.

- А для вас, не серых,  Лиза опасна? – не удержался спросить Стас, пока Лиза обиженно подбирала слова для ответа.

- Нет, для нас нет, но мы не любим фамильярности. Тем не менее, мы благодарны тебе, Лохматая, потому что ты спасла наше будущее, - и котёнок с забавной важностью ребёнка покачал головой.

- А как я для вас выгляжу? – не унимался Станислав.

- Обычно, … как все вы тут, только с крылышками. Правда, уж очень они неказистые. Но когда абориген испытывает очень сильные чувства, особенно если всё сразу, например… - тут котёнок взглянул на Лизу, и Станислав мог поклясться, что выражение его маленькой мордочки напоминало выражение хитрого умного старичка, который усмехается наивности и невежеству:

- Так вот, когда это одновременно и страх, и любовь и отчаяние, а также решимость и самоотверженность, то всё вместе… хм, … - котик помолчал, - как бы для вас объяснить понятнее, это выглядит, как взрыв чего-нибудь. Такой лохматый и очень опасный сгусток энергии.

- Ну, хорошо, - смирилась Лиза, - так почему вы одну кошку взяли и даже повыли на ней, а другую не тронули?

- В другой погибшей  был я. А та кошка, которую мы посмертно почтили, была из вашего мира, но она поняла нас и согласилась сотрудничать, потому что вы, большие звери или люди, как вы себя называете,  её всё время обижали. Она героически сражалась с нами, но серые её одолели. И у неё остался вот это котёнок, в которого вошёл я. Котёнок всё равно бы погиб от голода, вот я и решил таким образом отблагодарить его мать.

- Хм, …как-то это не выглядит благодарностью, - с сомнением покачал головой Стас, - люди подкормили бы его…

- Это уже произошло и незачем об этом говорить, - смешно и тонко произнёс котёнок.

Если бы не младенческая нежность его внешнего вида и полное несоответствие речей и голоса, то можно было бы в ответе уловить нотки жёсткости и властности крупного и сильного зверя.

- Ты такой маленький и забавный, а угрожаешь нам! – запальчиво вдруг сказала Лиза и с размаху резко подвинула к себе стул, чтобы сесть. Станислав остался стоять, прислоняясь к кухонному столу. Котёнок, ничуть не испугавшись громкого звука, стоял между ними, ещё пушистый, как котята, которым не более месяца, с тонким маленьким хвостиком и  очень трогательный в своей серьёзности. Лишь глаза его смотрели на людей с непривычным взрослым выражением.

- А ты закрой глаза, и увидишь мою истинную форму. И ты тоже, - обратился малыш к Стасу.

Люди из любопытства закрыли глаза, и Лиза тут же вскрикнула. А Стас узнал того самого большого и важного зверя, похожего на медведя из своего сна.

- То-то же! – послышался удовлетворённый тоненький голос. Стас глаз не открывал и решил продолжать разговор таким образом:

- Так это ты навеял мне сон? Лиза, закрой глаза и не бойся, так с ним разговаривать удобнее, даже не смотря на его тоненький голосок.

- Со звуком в вашем мире нам сложнее, приходится обходиться тем, что предполагает вид и возраст аборигена вашего мира, - ответил Станиславу большой зверь, - а теперь слушайте. Нам нужно, чтобы она вернулась. Время во всех измерениях, где мы её находим, течёт по-разному. Но если она не вернётся до определённого срока в нашем измерении и день в нашем мире не начнётся, тогда … плохо будет не только нам, но и вам. ОН пошлёт своих воинов, и мир ваш будет уничтожен куда быстрее, чем вы его будете  уничтожать  после её ухода. Заодно будут уничтожены все серые, но Он всё равно её себе вернёт. И она опять создаст заново всё, что необходимо для жизни тем, кто уцелеет в нашем мире после самой длинной ночи. Так записано в наших хрониках, хотя было это очень редко, … лишь дважды, но было! Потому сначала он посылает нас, наши души, и мы делаем всё, чтобы до минимума сократить ущерб миру, в котором она оказывается. Но и это получается крайне редко. Потому что все настолько привязываются к ней, что начинают враждовать друг с другом. Для нас это непонятно. Мы же отпускаем её, хотя любим безмерно, больше чем любой из всех иных миров. А вас, аборигенов, как правило,  убивает жадность до её энергий, ваши  глупость и самомнение, а не её уход. И нам не всегда удаётся  запечатать портал проникновения. Вот тогда действительно, всё лучшее и созидательное в ваших головах, все ваши прекрасные идеи  и намерения устремляются вслед за ней куда в больших объёмах, чем нам того требуется. Нам не так много надо, мы не разрушители… И учтите, что мы, пришедшие за ней, почти  в любом измерении тоже погибаем. Потому что портал запечатываем изнутри. Но если погибнем  раньше её ухода, то в незакрытую щель вместе с потоком вашей энергии устремятся вслед ей и влетевшие сюда раньше серые и те из вашего мира, которые попросят её взять их с собой. Отказывать она не может… Но она-то исчезает мгновенно, а нам остальным требуется некоторое время, за которое мы и должны успеть закрыть портал. Мы отпускаем из нас только одного, чтобы оставить запись в наших хрониках для потомков. И эта душа спокойно достигает портала в наш мир, потому что Он позволяет…. Вы теперь понимаете, что просто обязаны отдать ей крылья без условий, добровольно, чтобы сохранить от разрушения собственный мир?

- И это говорит нам маленький котёнок, который на самом деле похож на медведя на тонких ножках? – засмеялась Лиза, опять открыв глаза, - да я не верю ни одному слову! Воронам я поверила, а тебе нет!

- А ты закрой опять глаза и слушай… Я, ведь, могу оставить это маленькое тело котёнка и перейти вон в его, которое сейчас с тобой рядом. И тогда ты как будешь ко мне относиться?

- Ты действительно это можешь? – хрипло от испуга и открыв глаза,  спросил Стас. Такой неожиданный поворот вдруг убил в нём всякое сомнение от слов зверя, но профессиональное любопытство его не оставило, - тогда ты будешь с крыльями?

- Именно! И твоя личная информационная суть, или душа, как вы тут это называете, просто рассеется в пространстве. Однако это противоречит нашим правилам. Не пугайтесь, - он посмотрел на людей, - я слегка пошутил. Мы просто подавляем на время сознание носителя. Хотя потом, … потом носитель иногда теряет рассудок. А иногда нам не удаётся закрепиться, и мы меняем носителя. Я почти собрался перейти в тело вашего друга или, если бы почему-то не вышло, в тело вашего следователя, но потом решил сначала поговорить с вами по-хорошему. Всё-таки, вы разумнее многих, о которых сохранились сведения в наших хрониках.

Стас молчал и чувствовал, что какой-то вопрос внутри не даёт ему покоя. Что-то всё время ускользало от внимания…

- Но как она появилась тут в облике человека? Она что, вселилась в тело младенца и росла, как обыкновенный человек? – пришло в голову спросить Станиславу.

- В разных мирах это бывает по-разному. У вас тут, как мы узнали, она вошла в тело женщины, которая ещё не умерла, но и не могла уже жить…

- Клиническая смерть? – тихо откликнулась вопросом Лиза.

- Не знаю, вероятно, это у вас тут так называется. Если бы вы сейчас не помогли нам отогнать ворон и спасти её, то она бы вынуждена была перейти в другое тело, подходящее для перехода, но в таком его состоянии полужизни – полусмерти потребовалось бы время, чтобы найти годное по возрасту и интеллекту. Она бы на годы забыла, кто она и откуда, а у нас мгла ночи перешла бы границу времени, … и тогда к вам пришли бы беспощадные - о них мы узнали, когда вошли в Него.

- В море?  - переспросил Станислав.

- Это не море. Но объяснить вам будет трудно.

- Это ваш Бог?! – внезапно воскликнула Лиза.

- Это вы себе придумали неких невидимых личностей, которые непременно за вами следят и судят. У нас такого нет, - было ощущение, что большой зверь не хочет обидеть людей таким заявлением, но усмехается наивным представлениям «аборигенов».

- Но получается, что это море и есть для вас некая всесильная сущность, как бог или боги у нас, в нашем мире, - задумчиво проговорил Станислав.

- Всесильный – да, но мы-то видим и общаемся с Ним, а у вас сплошные фантазии, которые вы принимаете на веру. Но обсуждать это – только время терять. Сейчас надо…

В это время раздался звонок мобильника Станислава. Это был Павел. Узнав, что все ещё в квартире у Кати, он попросил их не уходить, так как уже подъехал на машине к Катиному дому.

***

- О! У нас тут гости! Какой миляга! Привет! – Павел, на ходу раздеваясь, кивнул котёнку.

- Она пришла в себя? – строго, насколько это можно было себе представить от такого тонкого голоска, спросил малыш.

- Да, успели вовремя. Спасибо тому коту, что велел позвать мне остальных. Они подержат её ещё пару дней, и я заберу мою Катеньку домой. Однако не понятно мне, почему вдруг все вороны разлетелись, - он подошёл к котёнку и присел перед ним на корточки.

- Потому что пришла Лохматая, - ответил котёнок, подняв лапку и указав на Лизу, - а теперь вам всем надо вести себя особенно осторожно. Как только завтра всё прояснится с диском, мы вас найдём. Но учтите, что серые тоже могут навредить. Особенно этому, - он повернул свою милую головку к Стасу.

- Почему? – опять заволновалась Лиза, - если так, то я, Станислав Иванович, буду всё время рядом с Вами!

- Лиза, ты, конечно, можешь быть страшной угрозой для серых, но я, - он потёр себе нос, - тоже умею драться. Важнее понять, как нам себя вести, если диск испорчен.

- Вот и думайте, - пропищал котёнок, - а сейчас выпустите меня, там внизу собрались все посланные. Ждут только меня. И я рад, что вы всё поняли и вредить нам не будете. Откройте, пожалуйста,  дверь!

  Павел выпустил котёнка, и вернулся к друзьям. Его рассказ был коротким: в реанимацию, разумеется, не пустили, но через четверть часа ожидания в холле к нему вышел врач и подтвердил, что с Катей будет всё в порядке. Она не выпила столько таблеток, чтобы это можно было счесть суицидом, но и нескольких хватило, чтобы сильно отравить организм. Потом Павел потребовал от Стаса рассказ о котёнке. Казалось, что многие моменты ему уже были знакомы, и Лиза даже поворчала, что можно было бы и раньше им сказать, в чём суть посещения душ из Катиного мира.

- Лиза, я поклялся, что ничего без Катиного разрешения не скажу. Но ты же, наверное, заметила - я всё время подчёркивал, как я хочу её оставить здесь, но как готов сделать всё, чтобы будет правильным для неё! – Павел оправдывался перед друзьями, как мог, - но я не знал, что разрушение можно почти предотвратить или наоборот, что могут придти эти, как там он Вам их назвал? – он посмотрел в потолок, - а! Беспощадные! Стас, ты расскажи-ка нам свой сон в подробностях. Зачем им крылья?

   Стас поморщился, потом снова начал рассказывать и даже попытался обрисовать в цвете всё, что видел и чувствовал, когда был в обличии большого зверя. Лиза превратилась опять в маленькую девочку, слушавшую волшебную сказку, а Павел наоборот, всё больше хмурился.

- Во всём этом есть особая тайна, - проговорил он, когда Станислав умолк, - почему этому существу или морю так нужна она, моя Катя? Почему он её всё время требует вернуть из любого измерения?

- Я бы не сказал, что он требует. К нему шли звери на поклон за помощью, - возразил Стас, - им нужен день и она, а ему, как мне показалось, всё равно.

- Но котёнок сказал, - вмешалась Лиза, - что если до какого-то срока она не возвращается, то он кого-то к нам посылает. Прямо сказка про «Аленький цветочек», там тоже чудище…

- Насколько я помню, - Станислав улыбнулся, перебив, - в сказке чудище почти погибает от неразделённой любви, когда его любимая девушка не вернулась. А тут, - он вздохнул, - весь наш мир может погибнуть от его гнева, так сказать. И всё это так фатально, что голова отказывается во всё это верить. Давайте оставим все обсуждения  до завтрашней попытки восстановить диск. Павел, ты как – завтра со мной, или в больницу?

- И с тобой и в больницу. С утра с тобой, а потом поедешь со мной в больницу? Лиза, давай диск обратно.

- Нет, не отдам, и я еду всюду с вами. Раз уж я Лохматая, то буду вашей личной охраной, - она грустно улыбнулась, глядя в пол, - а знаете, что я думаю? Может быть, Катя его дочь?

- Чья?- почти хором, недоумевая, спросили мужчины.

- Ну, моря этого. Вот мой отец всё время требовал от меня возвращаться вовремя. Даже когда уже в институте училась. И сейчас до сих пор ворчит, если я прихожу ночью. Мама ничего, а папа ворчит.

- Ой, Лизонька, давай-ка, Павел отвезёт тебя домой.  Отдохни, поспи, вдруг завтра весь день на ногах придётся провести, - забеспокоился Станислав почти по-отечески. Взгляд Лизы прояснился, но стал совсем печальным. Она протяжно и шумно вздохнула и пошла одевать куртку. Стас вопросительно взглянул на друга, а тот насмешливо покачал головой, что означало «Эх ты!». 

- Я вас обоих развезу сейчас и завтра заеду за каждым, - Павел потёр ладони и тоже пошёл в прихожую, - и утром всех разбужу, имейте в виду. Пошли! Поздно уже!

XIII.

     Как и многие девушки, Лиза снам верила. Но в свои неполные двадцать пять, считая себя совсем взрослой и самостоятельной, она предпочитала теперь сны анализировать «научно». Имея классическое филологическое образование, девушка решила для себя обязательно быть компетентной в этой области: ведь, нередко сочиняющие люди любят использовать придуманные сны, как способ нахождения ответов или постановки вопросов в своём творчестве. Поэтому Лиза увлекалась чтением статей психологов и всяких исследований специалистов на тему сновидений. Свои сны, если утром она их помнила, девушка любила и пыталась самостоятельно в них разбираться, а самые отчётливые и  интересные иногда кратко записывала, надеясь  использовать их когда-нибудь для своих целей в литературной жизни. Воображение у неё было живое и яркое, поэтому после рассказа Станислава о его сне девушка не могла никак успокоиться и лихорадочно сопоставляла все детали картины, возникшей перед глазами, с рассказами вороны в парке и котёнка-медведя в квартире у Катерины. Лиза начала чувствовать, что в ближайшем будущем помимо переноса крыльев, если он вообще состоится, случится что-то такое, что вызовет очень серьёзные испытания для всех участников ещё до обещанного «конца света». Но более всего её волновала судьба Станислава, потому что она не думала теперь о нём, как о своём шефе – интересном и умном человеке, к тому же обаятельном мужчине, пусть и намного старше её. Поначалу её намерения были, как у всех молодых специалистов: она надеялась на свои способности, привлекательность и даже некоторую дерзость в работе – всё,  чтобы завоевать доверие и интерес старшего редактора и на этом быстро сделать свою карьеру. Но очень быстро Лиза поняла, что влюбилась в него сама и влюбилась по-настоящему, поэтому соглашалась на любое поручение от него, лишь бы не терять его внимание, пусть даже и служебное. А теперь, с развитием таких невероятных событий, девушка собралась  сделать всё возможное и невозможное, чтобы переписать нарисованную разговорчивой бело-чёрной вороной картину  будущего. Но как? Этот вопрос вырастал до гигантских размеров, вытесняя собой все остальные мысли о жизни. Она сердилась на себя и отчаянно искала малейшую подсказку во всём, что с ними  произошло, но никак не ухватывала хотя бы тонкую ниточку к ясному ответу на причину своих тревожных предчувствий. Ворочаясь и пытаясь заснуть, Лиза машинально, время от времени, глядела на цифры на экране электронных часов и подсчитывала, сколько осталось до звонка будильника. Сон никак не шёл. В конце концов, она пригрозила себе, что возьмет у матери снотворное и выпьет, как Катерина, но, похолодев от этой мысли, вдруг ощутила, как её сознание мягко и ласково уволакивается в какую-то пустоту, где нет ни мыслей, ни движения. И девушка, наконец, заснула.

   … Она оказалась в чуть светящемся молочном тумане. Непонятно было, висит она или двигается, непонятно даже, что она сама собой представляет и она ли это вообще.  Оглядеть себя она никак не могла, но непривычные ощущения и переживания переполнили её доверху, утопив глубоко внутрь всякие прежние реакции на мир. Через некоторое время она всё-таки определила для себя, что  куда-то движется, и теперь краешком памяти о своём собственном «Я», которое когда-то было Лизой, ей захотелось увидеть своё тело. Этого не получалось: зная уже, что двигается, она не смогла осознать и почувствовать грань, от которой начиналось её личное, конкретное  «Я», или понять, где теперь физические границы того, что раньше называлось телом. И всё же органы чувств слабо, но отзывались на внешнее воздействие. Например, она замечала, что если туман становился гуще, то терялось всякое представление о привычной  трёхмерности мира, а если чуть прозрачнее, то сквозь него виднелись сгустки более плотного тумана рядом. Всё это было похоже на полёт в облаках, как если бы она летела в самолёте, только не было ни звуков, ни ощущения движения вперёд, и совершенно не было понятно, сколько времени она находится в таком состоянии. Наконец, впереди (хотя это вряд ли возможно назвать  утверждением - скорее, допущением) разряжение тумана стало отчётливее, в нём как будто проявилась большая дыра, или округлый проём, за которым  что-то переливалось ярче, гуще  и многоцветнее, чем это белёсое, одинаково равнодушное пространство. Нет, не многоцветнее, - сама для себя определила девушка, - всё это предстало в ином спектре ощущений. Как будто она прикоснулась к состоянию нескончаемого восторга  и полноты  сил, и они вмиг заполнили её всю. Теперь она точно знала, что ей непременно надо было туда, в то отверстие, откуда шёл зов, так как теперь она - неотъемлемая часть, равная по природе и одинаковая по состоянию сознания с тем, кто там, за этим проёмом, ждёт её.

  На некоторое время, может быть, мгновение, может, много дольше, но кто бы мог измерить эту длительность? – на это некоторое неопределимое время она как будто замешкалась перед прыжком, и тогда поток чего-то восхитительно нежного, свежего и радостного подхватил её и внёс в этот проём, в зовущий густой  жемчужный свет. Безмерное ощущение счастья и невероятных сил впитало и растворило её в себе, сделав единой с ним вновь - с этим текучим живым огнём, который  так долго ждал её…  То мягче, то ярче переливалась и вспыхивала, чуть колыхаясь, эта густая, необъяснимо светящаяся субстанция, как  живое огненное существо непостижимых размеров, создавая  из самого себя самые причудливые формы, забавляясь и любуясь ими, а потом поглощая их обратно. И она  теперь была неотделима от его действий, от могущества его идей, от игры в их воплощение, от восторга и полноты смысла в собственном существовании.

Это продолжалось долго, хотя кто мог бы опять измерить, насколько это было долго? И вдруг внутри него возникла потребность непременно пробовать что-то иное, как-то иначе почувствовать и познать внешний мир. Тогда из глубин себя, светового пространства своего тела, как сосредоточения всех созидательных сил и невероятных замыслов, этот живой жидкий огонь выплеснул каплю, никак не пытаясь вернуть её обратно. И капля эта мгновенно обрела отдельное и самодостаточное сознание, обнаружив, что находится на чём-то устойчивом, неживом и твёрдом. Это была спокойная твердь - берег вне огненного моря, новое пространство, в котором её заполнили иные ощущения и переживания от внешних запахов и звуков, оттесняя куда-то вглубь, в быстро возникающую другую память всё, пережитое ранее. Теперь она сама то сжималась, то росла, то вытягивалась, то распадалась на мелкие брызги, тут же сливаясь обратно и, наконец, обрела определённую и  устойчивую форму. Она обрела возможность видеть не только свой свет, но и всё, что её теперь окружало. А вокруг неё стояли диковинные существа, глядящие на неё с восторгом и любовью. Над ними, ещё выше, на неё смотрело светлеющее небо, на краю которого просыпалась и улыбалась большая ослепительная звезда… Начинался новый, удивительный и длинный день.

   Лиза проснулась и сразу села. Такого сна она даже в современных сказках представить себе не могла. Хлопая глазами в темноту, девушка судорожно пыталась понять, что с ней было. Сон был настолько яркий, детальный и … невозможный, что утренний сумрак ощущался как нечто наоборот нереальное и пустое. Но тут замурлыкал будильник, и обычное утро жёстко определило своё законное место в привычной прежде картине мира.

  «Диск! Расшифровать диск!» – вспомнила Лиза, но следующей мыслью была мысль о Катерине. Ей невыносимо остро захотелось немедленно мчаться в больницу и умолять Катю взять её с собой. Нужно убедить её, что она теперь не Лиза – младший редактор небольшого издательства, незамужняя, способная, симпатичная, как о ней говорили, и смелая, какой она сама себя всегда считала,  девушка, и что всё, что здесь - это временное, случайное стечение обстоятельств, в которых запуталась Лизина душа. И тайные сильные чувства к Станиславу казались теперь девушке мелкими и смешными. Теперь она настоящая только там - в океане живого света или огня, способного одним всплеском творить новый мир, а другим следующим рождать ещё более фантастические идеи.

   Стремительно соскочив с постели и накинув халат, девушка поспешила в ванну. В кухне уже хлопотала мать. Отец обычно вставал позже, чтобы не мешать дочери спокойно собраться на работу.

- Без завтрака я тебя не отпущу, так и знай! – мать поставила на стол кашу, яичницу и йогурт. – Ты убегаешь рано, приходишь поздно, чем питаешься, мне только гадать остаётся.

- Мамочка, я всё это сейчас же съем! Я ужасно голодная! – Лиза выскочила из ванной в халате и, чмокнув мать в щёку, затем  сев с размаху на табурет, начала стремительно уплетать завтрак. Мать налила ей чай. Лиза чуть сморщилась, показывая, что хотелось бы кофе, но та решительно покачала головой:

- Да ты за день, наверное, столько кофе пьёшь, что потом успокоиться не можешь. Я же заглядывала к тебе в комнату: ты так беспокойно спала, что впору было температуру мерить. А что, вдруг ты и, правда, простуду подхватила?  - мать тоже налила себе чаю и села рядом за стол. – А, может, ты влюбилась, наконец? – и она, с деланно равнодушным лицом, не поднимая глаз, начала мешать в чашке сахарный песок. – Мы же с папой  совсем не знаем, как ты и с кем ты встречаешься, а? – и она взглянула в упор на дочь, чтобы застать её врасплох прямым вопросом.

- Мам, как только, - она допила чай, - так сразу, … мы же договорились! И спасибо за завтрак, - проговорила девушка уже на бегу в комнату.  На столе надрывался мобильник.

- Лиза! Доброе утро! Я уже тут, внизу со Стасом, - Павел был бодр и дружелюбен, - завтракай скорее, мы минут десять тебя подождём!

- Я готова! Через минуту буду внизу! – ответила Лиза, и стремительно оделась. Потом  покидала в сумку телефон, планшетник, маленький фонарик, который решила ещё накануне обязательно взять с собой, и выскочила в прихожую к зеркалу. У вешалки стоял отец:

- У вас же там пожар случился, куда ты бежишь с утра? – строго спросил он.

- Папочка, - отца она также чмокнула в щёку, отчего тот сразу обмяк, - мы как раз все и собираемся, чтобы с этим разобраться. Меня внизу уже шеф мой ждёт. Пока-пока! – застёгиваясь на ходу, девушка бросилась вниз по лестнице. Внутри лихорадочно стучала лишь одна мысль: наедине переговорить с Катериной, чтобы рассказать ей свой сон, а там… Но дальше Лиза думать не хотела.

***

- Доброе утро, Лизонька! – Станислав был как-то по-особому приветлив, но девушка, казалось, даже не заметила этого. Она увидела обоих мужчин возле авто, кивнула и решительно направилась к задней дверце, бодро проговорив на ходу:

- Доброе утро всем!

- Диск с тобой, не забыла? – не утерпел спросить Павел.

- Я его даже не вынимала… Вот он! - девушка  извлекла конверт с диском из сумочки, повертела им перед Павлом и, не собираясь его отдавать, решительно опустила обратно в сумку. Потом забралась на заднее сидение автомобиля.

- Садись, Стас, поехали, -  Павел сел за руль, а Станислав  почему-то продолжал  стоять, взявшись за ручку дверцы и что-то явно обдумывая.

- Паш, а, может, нам сначала в больницу заехать? – вопросительно начал он.

- Я уже звонил туда, если будем задерживаться в лаборатории, то я вас оставлю и сам в больницу смотаюсь к часу дня. Меня обещали пропустить к врачу. Ты садись скорее, нам ехать-то, оказывается, минут сорок. И то, если пробки позволят.

- Павел, я поеду с Вами в больницу, имейте в виду, - заявила Лиза тоном, не допускающим возражений, - мне очень надо повидать Катерину.

- Так всем надо, - отозвался Станислав, - а что-то ты сегодня очень решительная, Лизонька, давно тебя такой не видел. Наверное, выспалась хорошо, - попытался пошутить он.

- Да…- как-то странно и неопределённо проговорила девушка, - и «снился мне сон, удивительный сон», - вдруг пропела она на известный мотив. – Павел, а Вам сегодня что-нибудь снилось?

Павел быстро вырулил на улицу и вопросительно глянул в зеркало на Лизу. Но ответить не успел. Пришлось тормозить.

- Да куда ж он едет?! – в сердцах рявкнул Павел, едва успев крутануть руль. Черный внедорожник подрезал его прямо вплотную. – Ох, Лиза, извини… И нет, сегодня я спал без единого сна.

- Паш, ты помнишь, что нам медведь сказал? Чтоб мы были осторожнее сегодня, - на всякий случай заметил Стас. – А что, Лиза, - он обернулся к ней с переднего сиденья, - у тебя сон был интересный? И…по нашей теме, так сказать?

- Был! Но пока я не буду рассказывать. Мне надо увидеть Катерину!  - девушка откинулась с головой на спинку кресла и слегка прикрыла глаза. – Мы долго будем ехать, можно я подремлю?

   Через минуту она уже спала. Станислав оглядывался несколько раз на неё с недоумением и даже с некоторым беспокойством.

- Да оставь, пусть дремлет, … бывает, Стас, что от сильного волнения люди, наоборот, в сон впадают.  Где-то я об этом читал.

- Но ты тогда уж не гони так, пусть поспит, а то сейчас опять какой-нибудь лихач будет перед нами вытанцовывать первую…а! – он не успел договорить, потому что Павлу пришлось резко затормозить. Непонятно откуда перед ними  выскочил маленький жёлтый автомобиль, развернулся поперёк движения и встал намертво.

- Это что сегодня такое? – хмуро пробормотал Павел, ожидая вместе с другими разрешения ситуации.

Стас обернулся и увидел, что Лиза крепко спала, съехав всем телом на оба сидения, свернувшись калачиком и не проснувшись даже от резкого торможения. При этом ремень безопасности придерживал её, вероятно, от соскальзывания вниз.

- А она не проснулась, - удивился он.

- Ну-у, … поехали! – в сердцах нажал на гудок Павел. Однако из автомобильчика выскочили по очереди две девушки и стали одновременно отчаянно звонить, поворачиваясь во все стороны и жестикулируя себе в помощь. Павел обернулся – за ним и за двумя рядами по обе стороны встали все авто. Но не все водители были терпеливыми. Некоторые поспешили к девушкам разобраться побыстрее. После переговоров и фотографирования трое крепких мужчин – водителей, решительно толкая, переместили автомобильчик, к тротуару. Все стали постепенно двигаться. А Лиза продолжала спать. Тем не менее, весь путь до лаборатории был непростой. Казалось, всё на дороге случалось с единственной целью – задержать любыми способами Павла и друзей.  Наконец, они добрались до здания, где была лаборатория, и Павел въехал на стоянку.

- Смотри, к нам Клёкотов идёт! – с удивлением показал Стас на приближающуюся от входа фигуру следователя. Павел отстегнул ремни:

- А он нам тут зачем? Или жаждет прочесть рассказ? И ведь не избавиться… - он вылез первым, следом вылез Станислав. Лиза по-прежнему спала.

-  Добрый день, запаздываете …Утро для нас уже прошло! – начал капитан Клёкотов.

- Так ещё пол-одиннадцатого, помилуйте! Мы в пробках толкались, едва не целовались, - Павел с ворчанием пожал протянутую ему руку. Станислав со словами «Здравствуйте, Евгений Петрович!» просто кивнул и  обернулся к машине. Лиза так и не вылезла.

- Паш, да что с ней? Так и спит, как будто тоже… таблеток напилась, - Стас бросился открывать заднюю дверцу.

- А что с девушкой? Она сама садилась в машину? – хмуро спросил Клёкотов.

- Сама-сама! Да из дома выскочила бодрой, я бы сказал, даже решительной, - ответил Павел, - а потом, узнав, что ехать долго, сказала, что хочет подремать. И заснула так крепко, что в дороге при торможении ни разу не проснулась.

- А ну-ка отойдите, - попросил капитан. Друзья посторонились, и он нагнулся к Лизе:

- Дышит ровно, пульс нормальный, щёки розовые, … ну что, будить?

- Так это… - замялся Станислав, - она же, глядите, пока и нашего громкого разговора не слышит. Странно это как-то!

- Вот что, мужики:  мне некогда. И как там, в сказках спящих принцесс расколдовывать надо? Поцелуем? – он, было, хотел наклониться ниже к спящей девушке, но Станислав физически отодвинул его в сторону:

- Это мы сами умеем, - сурово проговорил он, - и мы не в сказке.

- А что, Стас, попробуй,  - вдруг поддержал следователя Павел, - всё лучше, чем трясти или по щекам шлёпать…

  Станислав сердито взглянул на него из-под руки, опирающейся на дверцу,  потом нагнулся, аккуратно приподнял Лизу, чтобы та оказалась в сидячем положении, и, положив ей руки на плечи, ласково коснулся губами лба девушки. Она вздрогнула и проснулась.

***

- Станислав …Иванович…! Ой! Вы что? – Лиза отодвинулась от него в изумлении. Но потом, мгновенно оценив ситуацию и чуть вспыхнув от смущения, тут же лукаво проговорила:

- А что, я так крепко спала, что меня словом не разбудить? Но так мне тоже понравилось… - она повернула голову на стоящего рядом со Стасом Павла и увидела чуть дальше капитана Клёкотова. – Евгений Петрович, - вылезая, приветливо обратилась девушка, - а Вы как тут …? И здравствуйте! – после чего, оглядев всех троих, она достала конверт с диском из сумочки и скомандовала:

- Вперёд! К кому нам надо попасть?

- Лизонька, дай мне диск, - ответил ей Станислав,  - а то всех могут не пустить.

- Нет, диск возьму я, – Клёкотов быстро и ловко отобрал у Лизы конверт и спрятал в папку, -  я для этого и приехал, потому что потом этот диск я вам не верну, он в вещдоках будет, понятно? - Надо было бы его сразу у вас забрать.

- Это собственность Катеньки! – бросился к нему Павел.

- Да, и поэтому я позволил вам на некоторое время оставить диск у себя. Но теперь по ходу следствия диск будет необходим, - он жестом остановил Лизу, которая собралась с ним резко спорить, - однако я позволю Станислав Ивановичу присутствовать при извлечении информации, если это удастся. А потом мы перепишем всё содержание на чистый диск, так что вы ничего не потеряете… Понятно?

- То есть, нас с Лизой туда не пропустят? – спросил Павел хмуро.

- Да, можете нас ждать внизу, можете уехать, как хотите. Пойдёмте, Станислав Иванович, время специалистов очень ценно.

- Стас, мы поедем к Кате, звони нам сразу, как прочтёшь! Пошли, Лиза, - и Павел опять открыл машину.

- Спасибо Вам, Евгений Петрович, - крикнула вслед уходящим девушка, тот обернулся, помахал рукой и громко ответил:

- Привет передавайте Екатерине Юрьевне! От меня лично!

  Лиза кивнула, а потом интуитивно зажмурилась и вдруг увидела вместо Клёкотова удаляющегося  огромного медведя на тонких ножках. Девушка от испуга вскрикнула, открыла глаза, но Клёкотов и Станислав уже миновали крыльцо и входили в здание. Тогда она решила, что это ей привиделось, и поспешила сесть в машину вперёд, рядом с  Павлом.

***

- Что тебе снилось, Лиза? – участливо спросил Павел, мягко и быстро ведя машину, - ты нас обоих удивила и  забеспокоила своим таким…хм, … крепким сном.

- Мне снились звери, разные странные звери, которые играли со мной, как будто я совсем маленькая, почти младенец, - отвечала рассеянно Лиза, и было видно, что мысли её ещё где-то, - они подкидывали меня вверх, к солнцу, а потом ловили в свои пушистые мягкие лапы. Кормили меня какими-то вкусными диковинными фруктами, а потом умывали и рассказывали сказки… Неужели нельзя было разбудить меня иначе? Неловко как-то, теперь я буду всё время  стесняться Станислава Ивановича.

- Почему стесняться - то? – переспросил Павел, - мы все оказались в такой странной ситуации, что предвидеть каждому своё ближайшее будущее довольно трудно. Могу только сказать, что та, какой ты вышла утром из дома и та, какая ты сейчас – это как две разных Лизы, - он слегка повернулся и улыбнулся ей, - но ты умница и красавица, не будь я так влюблён в свою Катеньку, я бы только о тебе и думал.

- Спасибо, Павел, а знаете, этой ночью мне тоже приснился диковинный сон. Вы помните, как ворона рассказывала, что в каждом мире находился кто-то, кто просил её взять с собой. Теперь я их понимаю… - она замолчала, - ничего прекраснее я не испытывала раньше этого сна. И утром я…, представьте, я тоже хотела просить Катерину взять меня с собой. Но когда Станислав Иванович поцеловал меня… - она запнулась, как будто испугалась того, что сейчас скажет Павлу, однако, тряхнув своими пышными каштановыми волосами, решилась и продолжила:

- Он меня как будто расколдовал. Я поняла, что никогда не смогу оставить его и…, и весь этот мир, - закончила девушка вдруг упавшим голосом.

- Да, это ты правильно говоришь! Мне очень больно отпускать Катю, но я понимаю этих зверей, которые каждый раз прощаются с ней, зная, что для них это навсегда, что только их потомки увидят опять новый день и её… И я понимаю  свою, совсем небольшую ответственность и огромную ответственность Катеньки. Не понимаю только, почему ей надо… - он не закончил мысль и посмотрел на экран навигатора. – Видно, судьба наша такая. Главное, чтобы диск восстановили! Гляди, подъезжаем уже. Сейчас припаркуюсь…

- Ой! Смотрите! Там у проходной в больницу Клёкотов стоит и машет нам рукой! Как это возможно?

- Дежавю… Ничего не понимаю. Пошли? – и он из машины вышел первым.

  Лиза, в полном изумлении медленно вылезла со своей стороны, подошла к Павлу и тихонько взяла его за руку. Тот вопросительно посмотрел на неё, и она тихо ответила:

- Я боюсь…

  Навстречу им быстро шёл  капитан Клёкотов, с которым полчаса назад они расстались у здания с криминалистической лабораторией. Лиза на всякий случай закрыла глаза, но ничего, как обычно и должно быть,  не увидела. Девушка открыла глаза и пригляделась: это был Клёкотов в той же куртке, и с той же чёрной папкой, как и полчаса назад.

- А диск, - растерянно спросила она подошедшего следователя, - где диск?

- Здравствуйте, Лиза и Павел Алексеевич! Причём тут диск? Он же у кого-то из вас. Я сюда приехал час назад поговорить с Екатериной Юрьевной, и меня к ней пропустили. И вот, решил на улице позвонить Вам, Павел Андреевич, да увидел, что вы уже подъезжаете. Вы же сейчас к ней?

Статистика
Просмотрено гостями: 
0
Просмотрено пользователями: 
0




Нравится



StihoSlov чат

Необходимо зарегистрироваться и авторизоваться для того, чтобы отправлять сообщения в чат!

Сейчас на сайте

Нравится StihoSlov? Щелкай Like!